На краю деревушки в маленькой избушке жили бабушка-старушка, внучка-хохотушка, курочка-квохтушка да мышка-хлопотушка.
Бабушка со внучкой хозяйничали во всей избе, курочка — за печкой, а мышка — в норке.
Бабушка каждый день за водой ходила, и внучка воду носила, и курочка к себе за печку воду таскала, и мышка водицу добывала. У бабушки были вёдра бо-о-льшие, у внучки — поменьше, у курочки были ведёрки с огурчик, у мышки ведёрочки с напёрсточек.
Бабушка брала воду из колодца, внучка — из колоды, курочка — из лужицы, а мышка — из следа из поросячьего копытца...
Раз пошли они все четверо по воду. Зачерпнули воды, домой идут. Впереди бабушка выступает, за бабушкой внучка поспевает, за внучкой курочка спешит, за курочкой мышка бегом бежит…
А в сторонке, в зелёном садочке, под яблонькой зайка отдыхал да и задремал.
А на яблоньке, на длинной веточке яблочко висело. Давно оно поспело. Надоело ему висеть.
— Эх, — думает яблочко, — кто бы яблоньку тряхнул, да мне бы, спелому яблочку, помог бы с веточки упасть!..
А тут и налети и ветерок-непоседа. Яблоньку тряхнул, веточки качнул, а спелое яблочко с веточки бу-ух! Да зайке по носу!
Зайка спросонья вскочил… Со страху ничего не видит, ничего не понимает
— Ой, батюшки! Охотники! Стреляют! — Да бежать…
А на встречу ему шли бабушка со внучкой, с курочкой и с мышкой...
Зайка с перепугу, со всего разбегу, им прямо под ноги!.. Старушку повалил, внучку подкосил, курочку перевернул на спинку, мышку лапкой прижал… Да и был таков!
А у наших водоносов вёдра раскатились, вода разлилась, коромысла в сторону отлетели… Шуму-то, грому… Со страху они никак не опомнятся! Насилу поднялись да домой бежать!..
Бабушка на лавку упала, внучка за бабушку схоронилась, курочка за печку забилась, а мышка в норке дрожмя дрожит.
Бабушка сидит на лавке, со страху-то у неё в головушке помутилось. Никак она не поймёт, что за зверь такой ей под ноги шарахнулся?
— Не иначе как медведище! И как я ещё, старая, жива-то осталась!
Внучка у неё за спиной в голос плачет:
— Бабушка, волчище-то какой на меня наскочил! Глазищи-то, что свечки горят! Зубами щёлкает, а хвост-то какой! Я думала он съест меня!
Курочка за печкой затаилась, головку под крыло спрятала, сама себе не верит, что уцелела. «Ну и лисица, — думает, — как это она меня упустила?! Ведь этакой второй лисы и не найдёшь!»
А мышка под печкой в норке дрожмя дрожит. Ей кот-разбойник чудится: «Ну и котище был! откуда такой взялся?! Глазищи-то, усищи какие! Лапищей-то он меня как притянул — думала я, смерть мне! Как это я от него, от такого, да укатилась?!»
А зайка серенький в лес прибежал, под кустик забился, лежит, вздохнуть боится, а сам думу думает: «Охотники как подстерегли-то меня! И сколько их было!.. Да все с ружьями, с трещотками! Как только меня ноги унесли?! Хорошо, что дóлги выросли!»
Так-то вот мои детушки. С той поры, с того времечка и говорят люди добрые: — У страха глаза велики — чего нет, и то видят!